окт.
2017
11:40
65
30
3520
Virtual karabakh

Салим Муслимов: Вместо одних коррупционеров пришли другие

Министр труда и социальной защиты населения Азербайджана Салим Муслимов дал интервью haqqin.az.

Oxu.Az представялет данное интервью:

- Как вы думаете, какую долю местного рынка может иметь самозанятость в той или иной сфере?

- За адресной социальной помощью к нам обратились примерно 100 тысяч семей. В настоящее время все они получают эту помощь. Мы провели всеобъемлющее исследование, которое показало, что 30 процентов обратившихся семей действительно не имеют трудозанятых представителей. Но даже если один член из этих семей будет работать и зарабатывать, скажем, 500 манатов, он не сможет полностью обеспечить всех родных. Как правило, такие семьи – многодетные.

Мы планируем привлечь остальные 70 процентов к программе самозанятости, поскольку в этих семьях действительно есть трудоспособные люди, которые смогут создавать свои хозяйства, трудиться и зарабатывать. По нашим скромным подсчетам, это составляет примерно 300-400 тысяч людей. Речь идет о реальных переменах в жизни целого пласта нашего общества. Вот эти 300-400 тысяч людей будут получать от государства не помощь на пропитание, а активы, с помощью которых они могут создать свое частное дело. В дальнейшем все эти средства вновь вернутся в бюджет государства. При реализации этой программы мы не руководствуемся целью повысить ВВП или другие макроэкономические показатели, мы ставим перед собой задачу осуществить один из главных принципов социального государства – поддержку собственных граждан.

Посредством наших центров занятости мы провели еще одно фундаментальное исследование и получили весьма любопытные цифры. Оказывается, в нашей стране 890 тысяч лиц женского пола с 16 по 60 лет нигде не работают. Представляете? Все они сидят дома.

- Это фантастическая цифра! Почти 20 процентов трудоспособного населения страны…

- Численность трудоспособного населения страны составляет свыше 6 миллионов. Это примерно 15 процентов.

Так вот, многие представительницы женской половины населения не хотят работать, и это в большей мере объясняется спецификой национального традиционализма. Женская половина открыто заявляет: мы не хотим работать, поскольку заняты домашним хозяйством. И они не обращаются за помощью, не ищут работу, поэтому их невозможно отнести к категории безработных.

- Так этих женщин можно задействовать в программе самозанятости, не так ли? Тем более что речь идет о домашнем хозяйстве.

- Совершенно верно. Мы так и планируем. В советское время эта часть населения трудилась на посевных полях. Да, они занимались домашним хозяйством, но и трудились на полях. Привлекая их к программе, мы обеспечим их доходами, которые они будут привносить в свои семьи. Понимаете, как правило, азербайджанцы не воспринимают иждивенчества. Мы предпочитаем зарабатывать собственным трудом, а не висеть на чьей-то шее. Не так ли? А вот теперь они будут трудиться и зарабатывать. Если в период больших нефтяных денег основой экономического развития были госпроекты, которые и обеспечивали занятость населения, то сейчас краеугольным камнем нашей политики является сама занятость населения. Сегодня в Азербайджане всего 5 процентов безработных. И это правда, поверьте! К нам обратились за работой 252 тысячи людей, которых мы и зарегистрировали в качестве безработных.

- Но это официальные цифры. Есть сотни тысяч, которые не обращаются к вам. В США и других развитых странах проблема занятости, а точнее, безработицы, является одним из основных макроэкономических показателей, учитываемых даже при определении курса национальной валюты. Почему же в Азербайджане данная проблема является как бы второстепенной? И вообще, каков реальный, а не официальный уровень безработицы в стране?

- Позвольте, но мы же не препятствуем гражданам в их желании получить статус безработного?! Я занимаю пост министра уже четыре года. Заявляю с полной ответственностью, за четыре года ни разу не получил ни одной жалобы от безработного, которого не зарегистрировали наши службы. К тому же есть критерии Международной организации труда. Если кто-то не обращается к правительству с просьбой о трудоустройстве, он не может считаться безработным. Субъективная оценка в этом вопросе недопустима.

- Честно говоря, я уверен, что в нашей стране больше безработных.

- Так я же вам привел пример – 890 тысяч представительниц женского пола, которые к нам не обратились. Фактически и они безработные. Но они не считают себя таковыми. Будем откровенны, в Баку и других городах можно найти работу, просто нередко люди не хотят работать. А вот в сельской местности проблема с рабочими местами существует.

- Позвольте с Вами не согласиться. В рамках нашего выездного проекта по районам страны в Масаллинском районе мы обнаружили печальную картину. Владельцы клубничных плантаций жаловались нам, что сельчане отказываются собирать урожай. А он пропадает! Готовы платить по 300-500 манатов, но люди не идут работать. Знаете почему? Больше половины района подсадили на соцпомощь! Зачем работать, если государство в вашем лице кормит этих тунеядцев. Это я видел собственными глазами. Люди подсели на нефтяную иглу, и не хотят с нее слезать…

- Не может быть. В Масаллы не так много.

- Много, очень много, поверьте!

- Зачем спорить? Давайте, обратимся к статистике. У меня все под рукой.

Министр подходит к столу, берет свой айпад, открывает сайт министерства.

- Вот сейчас я вам покажу данные по Масаллы. В этой базе данных у нас весь список лиц, получающих от государства адресную соцпомощь.

Салим Муслимов переходит к разделу Масаллинского района. Смотрим вместе. И я замечаю удивление на лице министра: «Да, действительно, в Масаллы много семей, подсевших на пособия. Ого! Около 3 тысяч. Да, это высокий показатель. Выше, чем по всей стране. Но больше всего в Астаре. Это наша кровоточащая рана».

- Я же говорю…

- У нас вообще проблемы с южным регионом. Люди работать не хотят...

- Из-за пособий.

- Но сейчас мы реально боремся против этого, особенно после поправок в законодательстве. С 163 тысяч мы сократили до 97 тысяч задействованных семей. К примеру, у кого-то есть земельный участок, но он его не обрабатывает, не трудится. Раньше это удавалось скрывать, но после введения системы общей базы по линии Минналогов мы уже знаем, кто зарегистрирован в качестве предпринимателя. Если у человека есть земля, но он ее не обрабатывает, то незамедлительно лишается права на получение адресной соцпомощи. Я спрашиваю людей – у вас земельные участки, почему вы не работаете? Они заявляют – нужны большие инвестиции для этого. Я говорю, тогда продавайте землю. Не хотят! Работать не хотят, землю продавать тоже. Что за логика? Более того, требуют адресную помощь у государства.

Сейчас мы планируем внести еще одну поправку в закон об адресной соцпомощи. Согласно нашему предложению, только та семья может обратиться за помощью, где на одного трудоспособного члена семьи приходится четыре нетрудоспособных.

И еще, средняя заработная плата в стране составляет 522 маната. А семья состоит, к примеру, из 5 человек. Минимальная потребительская корзина для такой семьи составляет 580 манатов. Если кормилец семьи получает 522 маната, то он не способен обеспечить семью. Значит, у этой семьи есть право обращения на соцпомощь, не так ли? Но мы должны значительно ограничить право семей на получение помощи. К примеру, семья состоит из 8 человек, из которых 5 трудоспособны. Но они отказываются работать, претендуя при этом на соцпомощь. С какой стати, спрашивается?

Мы ввели единую автоматизированную систему, позволяющую определять право той или иной семьи на соцпомощь. За 4 месяца функционирования этой системы многие лишились этого права. Поверьте, отныне вероятность злоупотреблений в это сфере сведена к минимуму.

- Осуществляет ли ваше министерство какую-то программу по борьбе с бедностью?

- Есть государственная программа по борьбе с бедностью, и наше министерство принимает участие в реализации этой программы. Чем характерно наше участие? В первую очередь это выделение адресной соцпомощи, о которой мы подробно говорили. К сожалению, вынужден констатировать еще одну животрепещущую проблему – незарегистрированные доходы населения. Это происходит почти в каждой семье. Наши граждане скрывают большую часть своих доходов.

- А может ли правительство подсчитывать эти доходы? И подсчитывает ли?

- Конечно, подсчитывает. В ежегодной статистике есть раздел доходов населения, где указывается состав доходов. И там же показаны зарплата, социальные трансферты и прочее. Остальные доходы относят к предпринимательской и прочей деятельности. Там видна общая сумма, но определить распределение доходов по семьям очень тяжело. Конечно, можно определить скрытые доходы из расчетов денежных потоков и потребительских расходов. Но зарплата составляет всего лишь 26-27 процентов доходов населения. Это очень низкий показатель!

- Фантастика! А какова ситуация в развитых странах?

- В европейских странах – примерно 67 процентов.

- Получается, все уклоняются от налогов?

- И от налогов, и от соцстрахования. Проблема теневой экономики и нелегальной занятости характерна для большинства стран мира. К примеру, в Европе очень актуальна проблема нелегальной занятости в легальном секторе. Есть проблема занятости в криминальном сегменте.

Я хотел бы выделить три проблемы занятости в современном мире: первая -  нелегальная занятость в легальном секторе, вторая - занятость в нелегальном секторе, третья - криминальная занятость (наркотрафик, преступность и прочее).

Главная задача – это переход от нелегальной к легальной занятости. К примеру, в странах Латинской Америки доля нелегального сектора составляет примерно 80 процентов. Хотя именно на этом континенте можно отметить страну, показавшую самые лучшие показатели в борьбе с нелегальным сектором – Чили. Нелегальный сектор там составляет всего 16 процентов. Это большое достижение.

- Главной проблемой вашего министерства со дня его основания была коррумпированная, если не сказать, криминальная деятельность так называемых ВТЭК, врачебно-трудовых экспертных комиссий, долгое время выдававших фиктивные справки об инвалидности. Как сейчас обстоят дела в этой сфере?

- Мы полностью решили эту проблему. Поверьте, мы победили в этой сфере коррупцию. И даже наши европейские коллеги изучают наш успешный опыт. К примеру, мой австрийский коллега на встрече с господином президентом особо отметил наши успехи и признал, что приехал изучать азербайджанский опыт. Мы применили очень простую схему в разрешении этой проблемы.

Что такое инвалидность? Это состояние человека, при котором он теряет часть своих жизнедеятельных функций. Человек страдает от какой-то болезни, либо попадает в ДТП, также лишаясь части своих жизнедеятельных функций, лечится в больнице и обращается во врачебно-консультационную комиссию за формой №88 – направлением с целью определения инвалидности. Эти справки выдавались в ВКК по месту жительства. Зачастую, будем откровенны, граждане получали эти справки за взятку. Из ВКК направляли во ВТЭК, который также находился в том же районе, по местожительства. И там сделка - получай фиктивную справку.

Искренне признаюсь, после моего назначения господин президент поручил мне в первую очередь разобраться с ситуацией вокруг этих комиссий и положить конец злоупотреблениям. Господин президент поставил передо мной две основные задачи – адресная соцпомощь и инвалидность. Вот эти две кровоточащие раны. Вначале я взялся за чистку кадров. Мне казалось, что, убрав коррупционеров, удастся оздоровить ситуацию. Но вместо одних коррупционеров пришли другие. И я понял, что злоупотребления не связаны с человеческим фактором - необходима институциональная реформа. Более того, изучая проблему, я пришел к выводу, что примерно 80 процентов справок выдаются по инвалидности второй группы. Хотя у ВТЭК не было ни врачей, ни специалистов, ни специальных диагностических аппаратов для определения потери жизнедеятельности. Они штамповали лишь заключения, вынесенные ВКК.

В это самое время меня пригласил к себе нынешний помощник президента Фуад Алескеров. Он мне открыто сказал: зачем же ты так мучаешься, надо решить проблему посредством институциональной реформы! То есть системным образом. Я спросил, а как? Ф.Алескеров сказал, что надо полностью нивелировать роль ВТЭК при выдаче справок об инвалидности. И он представил мне концепцию немецких специалистов по этой проблематике. Я стал изучать опыт Германии. Как там складывается ситуация? Сразу же после рождения ребенка в Германии выдается код на его имя, и вся история болезни новорожденного вплоть до его смерти ведется под этим кодом. Информация архивируется в Минздраве. При потере части трудовых способностей человек обращается в Минтруда. И специалисты Минтруда изучают историю болезни заявителя. То есть система анонимности полностью исключает злоупотребления в этой сфере.

Как мы применили немецкий опыт? Я встретился с министром здравоохранения Октаем Ширалиевым и попросил его создать общую информационную базу, а также перевести форму №88 в электронную версию. Мы закодировали имена заявителей. К примеру, кто-то обращается с просьбой определения инвалидности. Вся его история болезни направляется в Минздрав, а оттуда поступает в один из ВТЭКов, но под кодовым названием, без упоминания имени и фамилии. Более того, Минздрав направляет форму для определения инвалидности не по месту жительства. Скажем, кто-то обращается в Баку, а его дело рассматривается во ВТЭК Гянджи. Обращения направляются с помощью автоматизированной электронной программы, анонимно и без участия человеческого фактора. При этой системе злоупотребления исключаются на все 100 процентов. Поскольку система никогда не направляет обращения по месту жительства. Результаты размещаются в общей базе. И заявитель может получить информацию о судьбе своего заявления в электронной системе.

Вот так мы победили коррупцию, но столкнулись с другой проблемой.

- Какой?

- Врачи массово увольняются. Скоро у нас не останется сотрудников. Очень маленькая зарплата. Врачи получают по 400 манатов. Надо повышать зарплату. В этом году 111 врачей рассмотрели свыше 45 тысяч заявок на инвалидность. И получают такую мизерную зарплату! Поэтому многие уходят. Теперь я задумываюсь над сокращением численности комиссий. Другого выхода пока нет…

Э.А.
www.oxu.az

Другие новости раздела Общество